Ирина Хакамада
Любовь вне игры. История одного политического самоубийства
С благодарностью Тонино Гуэрре и Антону Ланге
Все имена, персонажи, события являются художественным вымыслом автора и не имеют отношения к реальной действительности
У меня нет принципов.
У меня есть только нервы.
Рюноскэ Акутагава
Пролог
Мобильный телефон — лучшее изобретение человечества. Так полагает большинство. Этот маленький атрибут двадцать первого века прочно обосновался в карманах бизнесменов, сумочках домохозяек и портфелях детей. Он хранит в своей памяти номера всех людей, с которыми мы встречались в последние годы. Тех, с кем общаемся каждый день, и тех, кому не позвоним уже никогда.
Мы больше не отключаем мобильник ночью и в выходные. Находясь «вне зоны доступа», включаем автоответчик. Живем, в любую секунду ожидая вызова. Нам кажется, так мы держим жизнь под контролем. И редко задумываемся над тем, что маленький аппарат — орудие управления нами.
Честолюбие и желание любой ценой оставаться в мейнстриме удовлетворяются частотой звонков. Мы боимся тишины и длинных пауз. Мы ненавидим мобильник, если он подолгу молчит. Теряемся, когда он ломается или находится «вне связи». И нет сил самому по доброй воле остановить время.
Часть I
Звонок
Мой страх свободен и обнаруживает мою свободу.
Ж.-П. Сартр. Бытие и ничто
Глава 1
Телефон звонил.
Упрямо, настойчиво, с досадой.
Чуждый миру безмятежных дач, он бесцеремонно ворвался в мерное течение загородного утра. Игнорируя раздраженный лай собак, требовал принять вызов.
Телефон звонил.
Еще вчера его хозяйке казалось: если уехать на дачу, хоть ненадолго вырваться из воронки будней — станет пусть не спокойно, но все же легче. Не получилось. Вроде все хорошо: вместе на даче, а покоя нет, и опять всплывает прошлая боль, и ничего не помогает.
Телефон звонил.
Женщина сосредоточенно разглядывала последний цветок, пробившийся сквозь желтые листья, явно не слыша звонка. Все ее существо пыталось впитать в себя любимый запах поздней осени — сырого дерева, травы и дождя. Хотелось забыться в осенней усталости природы и — устать вместе с ней.
Наконец телефон умолк. В доме распахнулось окно.
– Мария!
Взволнованный окрик заставил поднять голову. По-осеннему красивая женщина удивленно посмотрела на мужа. Сергей споткнулся об этот отрешенный взгляд. На мгновение растерялся от некстати нахлынувшей нежности, смутился и уже тише добавил:
– Кремль, спецсвязь…
Пока шла от беседки до крыльца — всего лишь десять шагов, — четко осознала: новость будет отвратительной. Сердце зашлось в бешеном ритме. Стремительно поднявшись по лестнице, Мария распахнула дверь кабинета. С надеждой посмотрела на телефон — может, просто рабочая ситуация?
Взяла трубку:
– Да.
В дверях замер Сергей. Не отрываясь, следил за ее по-мальчишески угловатой фигурой, за меняющимся выражением лица. От него не ускользнули ни дрогнувшие плечи, ни решительно сжавшиеся губы.
– Понятно, ясно, хорошо. До свидания… — попрощалась она и медленно, как будто кто-то включил другую скорость жизни, очень медленно положила трубку на аппарат и застыла.
«Опять оказалась права. Новость действительно отвратная. Больше того — катастрофа. Причем такого масштаба, что коснется всех. Абсолютно всех…»
Голос мужа вырвал ее из оцепенения:
– Плохие новости?
Мария отвела взгляд и с досадой отметила: скрывать будет трудно — уж больно хорошо они чувствуют друг друга.
– Надо ехать… Извини. Вызывают. Срочно.
– Ольгу поцелуешь? — Он вдруг переключился. Словно понял без слов, в одну секунду, что лучше лишних вопросов не задавать.
– Нет. Не хочу будить. Опять расстроится, что уезжаю.
Ответила слишком поспешно, но была уверена — так и надо. Сейчас нельзя видеть тех, кого любишь больше жизни.
Сергей поцеловал ее в щеку, только попросил, как просил всегда, слегка отстраненно:
– Будь на связи, ладно?
В машине она закурила. Закрыла глаза. Так легче вспоминать и думать: когда все началось? Когда она, Мария Гордеева, вдруг проскочила на скоростном шоссе своей жизни последний поворот, за которым уже не будет возврата?
Сигарета обожгла пальцы. Вздрогнув от боли, Мария очнулась. В стекла забил равнодушный, как небо, дождь. Реверс несбыточен. Отснятые кадры лежат в архиве прожитой жизни. А значит, кино будет длиться, пока не закончится отмеренная кем-то пленка. И хоть замысел сценариста — невнятен, в ее, Марии, власти попробовать сыграть свой финал.
А почему бы и нет?! Почему бы не стать режиссером?
Итак, сценарий — в сторону. Все будет по-другому. Поехали. Снимаем капли. Крупным планом выхватываем одну… Как она падает на стекло. И — это важно — щетка уничтожает каплю. Сквозь мерную работу дворников выхватываем лицо героини… Камера-два. Мотор… Автомобиль тихо съехал с гравия на блестящий асфальт, выждал мгновение и рванул по направлению к городу.
|
